г. Москва
«Мне шестьдесят лет. С двадцати восьми у меня уже был миллион болезней: ревмокардит, стеноз, аритмия. И еще в сорок пять начался шейный остеохондроз: голова не держалась на шее, все тряслось, руки дрожали. Я два года лежала, не поднималась, никуда не выходила.
Мои коллеги с работы пришли проведать меня, и одна моя приятельница, Дина, посмотрела на мои руки, на моё состояние: я голову платком завязывала назад концами, чтобы она хоть немного держалась и еще руками ее придерживала, чтобы она произвольно не поворачивалась, и говорит: «Ни один человек тебе не поможет, только Иванов Порфирий Корнеевич». Конечно, она не сказала тогда, чем он лечит и что он делает, а сказала: «Вот приедет в Москву, я тебе скажу».
В 1972 году я снова попала в больницу, а когда меня уже выписали из больницы, Иванов приехал в Москву. Это было в июне, и третьего июня Дина мне позвонила и сказала, что мы едем к нему.
Приехали мы туда, где он остановился, в Медведково. Поднялись на второй этаж, позвонили в дверь. Нам открыли. И навстречу ко мне идет Порфирий Корнеевич Иванов. Я не испугалась, он мне очень понравился. Он был раздетый, в удлиненных шортах. Тело загорелое, борода. Я подошла к нему, поздоровалась, и он меня спрашивает: «Деточка, что с тобой?» Был июнь, лето, тепло, а я была в пуховом платке, в шерстяном вязаном костюме, в шерстяных чулках: мне было всегда холодно.
Мне сказали, что его надо называть Учителем. А так как он сделал людям очень много добра, то его все стали называть дорогим Учителем. Я говорю: «Дорогой Учитель! Вот у меня голова на шее не держится».
Он принял меня. В то время он обливал одни ноги. Рассказал мне, что делать: утром и вечером мыться холодной водой, дышать воздухом, не пить, не курить, на землю не плевать. И в субботу один день не кушать: с пятницы 18 часов до 12 часов дня воскресенья. В воскресенье в 12 часов дня выйти на улицу, подышать.
Все, что мне сказал Порфирий Корнеевич, я взвесила и сама себе сказала, что это мне ничего не даст. Приехала домой, а два года я нигде не была, не выходила даже в магазин. Только доходила с кровати до туалета. Спала я день и ночь. Глаза у меня не открывались – я все хотела спать… Но решила я все-таки попробовать: что Бог даст, как говорится.
Вечером облила ноги, вышла на улицу подышать. Утром я рано встала и почувствовала себя совсем другим человеком. Мне казалось, что я сейчас могу пойти куда угодно. А еще Порфирий Корнеевич сказал, что надо найти бедного че-ловека и дать ему 50 копеек. А кому дать? – Я даже не могла понять этого. Кто у меня возьмет эти деньги? Но я решила утром пойти в церковь, там бывают нищие, и дать им. Пришла, а там ни одного нищего нет. Я нашла женщину, которая торгует свечками, дала ей 50 копеек и попросила ее отдать их нищим. А сама пошла домой. Пришла, снова облилась и вечером – тоже.
Подошла первая суббота. Я своей приятельнице по работе все рассказала про это и говорю ей: «А в субботу нельзя ни пить ни есть – я умру!» А она строго отвечает мне: «Не умрешь, я буду делать все вместе с тобой». Мне это так понравилось, что она будет со мной это делать! И стали мы с ней это делать вместе.
После первой субботы я почувствовала, что у меня в шейном позвонке что-то оторвалось, какая-то жилка: «Трык!» И голове, вроде, стало полегче. Меня выписали на работу. И туда я пригласила с Пироговки лечащего врача – Валерию Викторовну Голубеву. Она мне сказала: «Вы умная женщина. Я вот всю жизнь не могу заставить себя обливаться холодной водой».
Голова моя, конечно, не сразу прошла – все время тянула. Только через два года она встала на место.
Я настолько этого человека полюбила за его умение, за его помощь мне в здоровье. И он ко мне относился с очень большим уважением, просил: «Нина, ходи в поликлинику и говори своим врачам, как тебе это помогло». И ревматологу нашему в поликлинике я говорила: «Мария Дмитриевна, лечите своих больных так. Видите, мне стало лучше».