Рубрика: Живой факт

Спасибо надо сказать Природе: воздуху, воде и земле. Она Меня полвека хранила. Что только не делали со мной: сажали в тюрьмы, клали в психбольницы… Если бы не Природа, Я бы давно был прибран к рукам.

Дух носился над водами, а сейчас Он окружил Человека, освятил его. Он теперь людям нуждающимся, больным заслужено помогает и хочет им сказать: «Это Я к вам пришел спасти вашу всю милость, ваше здоровье вернуть назад! Я, как таковой, в природе произрос, себя в людях показал; бедным горюнам больным, помощью нуждающимся, Cебя отдаю. Вы тому маленечкие такие в деле моём. Именем Боговым прошу вас, умоляю: себя в достоинстве держите, Боговым Словом на земле и мыслию проживайте в делах своих. А Я вас, как таковых, приму как Учитель народа, как Бог земли. Во мне к себе идите время тому пришло нелегкое. А в природе –одно здоровье, одно на всех. Я тому делу – Бог земли, в своем остановки не имею и вас тому прошу просьбою великою себя сохранить, в Имени Моём помнить.

А моя закалка-тренировка на земле в сердцах – дело неумераемое. Я тому и по сей день в природе Учитель, на веки веков. Я в Природе великую силу имею. В учении моем себя держите в чистоте помыслов. Разумение тому на земле – счет. Именем моим гонимы будете, силы во мне ищите. Я как есть Учитель, Паршек, среди вас стою ДУХОМ СВЯТЫМ!

25 апреля – это праздник Моей эволюционной Идеи, Моего здоровия, Моей жизни в Природе. Моя Идея никому не мешает, она своё живое меж мертвым ставит тихонько, без всякой боли, без всякого страха.

На это есть место – Чувилкин бугор. Он принадлежит всему миру, всем людям земного шара. Он есть Красный Крест и Полумесяц и международное здоровье. Сюда пришел Учитель со своими силами для того, чтобы спасти от нашего врага все человечество, чтобы между всеми нами зародилась в теле любовь. Он принимает всех нас, обиженных и больных людей, учит их как надо в жизни поступать. Чувилкин бугор – это Моя Идея. Жизнь на этом месте дается каждому человеку, лишь бы только взобрался на него. Природа это место на Паршеке осветила, на этом бугре – людской рай. Здесь мы должны родить у себя человека нового – такого, какой еще в жизни не рождался.

Я жду юношу. Он родится в сознании Моего дела, Моей идеи. Он признает Меня, попробует остаться таким, как Я. Я, Сам, готовлю этого Младенца: Я окружу Его Духом и дам Ему силы. Он придет, чтобы все на земле сменить. Он будет для вас Бог.

15 июля 1975 года – это срок первого дня рождения. Он будет жить вечно. Он пойдет пешим ходом по природе. Ему придется встречаться со всеми национальностями. Такого человека будут люди встречать, они ему будут кланяться. Им будет это все дело новое. Он будет Отца Небесного Сын.

Читайте, понимайте, а самое главное в нашей жизни – это надо делать! Но не по одиночке, а всем людям. Нас Дух окружит и даст нам жизнь вечную.

Одна старушечка из Магнитогорска не открывала свои веки. А про Меня на этот счет прослышала как об Учителе народа, Победителе Природы.

Пришлось писать письмо Ему, в котором она Его просила, как Бога своего, чтобы Он ей открыл глаза. Он до этого ниоткуда не слышал, что он есть между людьми Бог. Ей написал Свое учение, как будет надо поступать, чтобы не болеть и не простуживаться.

Она – человек земли, то получила, что следует: у нее глаза открылись. Она Ему как Богу пишет и Его называет: «Ты есть Светило всей земли, Бог для народа. Ты меня заставил открыть глаза, я стала видеть. Я прокричала по всей нашей Матери Природе: это не человек данного времени – характер этого человека не людской. Ты есть Бог Земли!» Я прибавил эти слова к «Победе Моей». Чтобы Богом быть между людьми, надо иметь славу за Свое такое вот дело, которое в природе заслужило…

Нас двое в Природе: Учитель и Валентина. Пошел третий месяц нашего терпения: мы не кушаем и не пьем воды. Похудели телом, но зато силы естественные при нас остались; чужое ушло, никаких нет заболеваний. Все наши вредные привычки исчезли, их уже нет меж нами и природой.

Паршек пятый месяц уже не кушает и воды не пьет. Природа, Мать родная, c Его приходом всех людей одарила счастьем и ввела им здоровье. Нам его нашел Паршек. Теперь мы его получаем в вечной жизни на веки веков за это дело, сделанное Им для людей без всяких денег. Здоровье не покупается и не продается никем, а с любовью всем людям оно дается сознательно.

Это – эволюция, это – Святой Дух. Дело между природою и людьми есть на нашей земле, в нашей жизни. Сменятся условия, и будет возможность любому человеку оставаться без всякой потребности. Нам нужно взяться за осознание Боговой мудрости, родить свое живое неумераемое тело, которое будет жить в природе вечно.

Воздух нам помогает своими силами, он нас хранит, вода нас пробуждает, пугает нашу болезнь. Тогда-то мы умирать не будем, жизнь та, которая была раньше, она вернется назад. Все это пришло уже на землю! Человек этим окружился, проходил для этого дела полвека, нашел, испытал и изучил на себе все, что нужно будет для жизни. А теперь приходится это зернышко сеять в людях, чтобы они за этот Приход знали и считали этот Приход Славой.

Ему сравнялось 62 года. Кто о Нем в нашем Союзе не знает? Все близкие к журналу «Крокодил» прочитали там статью «Порфирий-целитель». «Московская правда» прокричала за «пророка на гастролях», а «Вечерняя Москва» – за Порфирия-старца и его присных. А началось это всё якобы из-за шаманства – так в районной газете «Красносулинская правда» о Нём написали. Вся эта критика рождена и проведена лишь для того, чтобы этого «типа» из жизни убрать. Но все прогорели, а осталась права Моя закалка-тренировка.

Я – не Христос, которого вы осудили, за его правоту распяли. Я – Бог земли, пришел на землю для спасения в жизни человека, я ему прежнее здоровье вернул назад. Вот этим Я между вами во славе стал.

Он нам всем Свои слова скажет: горе, горе будет вам, таким людям! Вы жили на белом свете хорошо и тепло, вы – книжники, фарисеи, лицемеры. Кто вам Богово право давал Его как такового сажать в тюрьму, класть в больницу — вы это делали! Хотели, чтобы Мое тело сошло с колеи, умерло на веки веков. Вы же жизнепродавцы, вам надо деньги, у вас сознания нет, вы – цыгане естественного характера.

Мое тело не так живет, как живут все люди. Я – Победитель Природы. Я чувствую телом хорошо, слышу холод крепко – но чтобы вредного получить, этого я не получал и не получу через одно мое дело: мою любовь, мою работу своего тела. Мое тело и Мой поступок в Природе не воняет, а пахнет ароматом.

Но никому не нравится Моя тяжелая и терпеливая без денег идея. Дух носился над водами, а сейчас Он окружил Человека, освятил. Он теперь людям нуждающимся, больным заслужено помогает и хочет им сказать: «Это Я к вам пришел спасти вашу всю милость, ваше здоровье вернуть назад!»

Сталин запер Меня в психиатрическую Ленинградскую больницу №2 по статье 58. Я сейчас лежу в таких условиях, в которых можно себя моментально потерять. Это место для политических людей, для врагов правительства.

После смерти Сталина стали выпускать. Меня освободили 25 декабря 1953 года. Три года десять месяцев продержали. Мне делают помощь – чтобы Я был на учете сумасшедшим. Я с этим делом не согласен. Свое провожу под кличкой ненормальности, которая Меня представила к первой группе инвалидности. Но Моя болезнь – это Идея, она со своими силами выступает на горизонте.

В Казань к психиатрам Я приехал поездом. На дворе мороз – тридцать градусов ниже нуля. Конвой казанской системы не берет Моё тело. Я сказал конвою: «Бери не бойся, не подведу Я вас».

Мой лечащий врач, заведующий 5-го отделения Алмаз Резаевич Дербеев, дал слово нашим корреспондентам написать об этом деле: он Меня испытывал в условиях. Я стоял в трусиках – Мне холодно, а он спрашивает: «Как тебе, холодно или нет?» Я ему говорю: «А ты попробуй сам». Он Мне отвечает: «Я умру!».

Эти психиатры, люди ученые, крепко ошиблись. Знаете, что Введенский сказал о моей психической жизни: «То ли я святой, то ли я дурной». А сам же не захотел сделать человека живого за его дела святым – а взял и сделал дурным.

Про правду Меня спрашиваете? Вам отвечаю: ваша правда взрывом атомного характера ответ дает. А Мое тело в людях и земле и по сей день рыдает. Не пройдет вам ваше самоволие.

Приезжаю в Минеральные воды, недалеко от вокзала расположена больница. Я туда зашел, нянечки спрашивают: «Что вам нужно?» Я им сказал: «Мне нужен главврач, товарищ Данилов», — он был во дворе со своими подчиненными. Я к нему подхожу, улыбаясь, ни слова не говоря, жмем друг другу руки, он говорит: «Это кустарь-одиночка», — все бросает, и мы идем в больницу. Меня ставят врачом, надевают белый халат и ведут в изолятор к больным женщинам. Я беру на себя инициативу за час поставить этих женщин на ноги. Они говорят: «А что, если это правда? Что же будут тогда делать наши врачи?» Данилов дал мне в помощь нянечку; я иду с ней в изолятор, захожу — вижу: лежат неподнимающиеся трупы. Я им, как больным, сказал вежливо, с улыбкой и целью «Здравствуйте». Двое мне ответили, а третья, которая с параличом, даже не посмотрела на меня и ни слова не сказала. Значит, эти двое сразу согласились заниматься моим методом. А та, которая молчала, так и молчит. У нее еще один диагноз: ревматизм, я этому диагнозу не верю.

Попросил нянечку принести в тазике холодной воды из-под крана; сейчас же ей вымыл ноги по колени, после чего положил на койку спиной, взялся левой рукой за лоб, а правой соединил большие пальцы ног и так держал, сколько было нужно, пока она мои пальцы услышала в ногах. Я тоже стал чувствовать биение пульсации по телу, значит, будет ходить. Я пошел на воздух, чтобы там набраться сил, и больную тоже заставил тянуть во внутрь воздух. С трудом моих рук она встала на ноги. Наша больная сама себя заставила ходить по палате; все это видят, это дело — правда.

А другая больная сразу бьет свою дезинтерийную болезнь. Я ее заставил на это ощущение посмотреть своими глазами для того, чтобы обнаружить врага, т. е. болезнь. Попросил до отказа тянуть воздух вовнутрь. Наша больная дала отпор врагу, появился аппетит: попросила кружку молока, она не имела права этого делать из-за болезни. Пришлось послать нянечку на кухню за молоком, чтобы больная покушала.

Сестры и нянечки в больнице узнали про мое лечение, а также и больные про это услышали, стали Меня требовать к себе. Врачам это не понравилось. Я согласился оставить больницу без всякой претензии, извинился и ушел на вокзал.

На вокзале ко мне подошла врач, больная язвой — тоже хотела получить здоровье. Я ей сказал: «Мой совет для тебя будет тяжелый». Она говорит: «Выполню, что ты скажешь». Велел ей отдать уборщице свою меховую шубу. Она пырхнула и ушла вон подальше.

Я представил Себя в двух бакинских церквях. В маленькую, где служил священник, я заходил не помолиться, как молятся все, стараются у Бога откупиться своими деньгами – я туда зашел хозяйничать. На середину встал: как же меня, такого первого человека, не пропустить в церковное место, где бывают все люди грешные? А праведник Я был один перед всеми – стоял без одежды.

В это время шла тарелка с деньгами, на нее клали деньги грешники. А Я, праведный, хотел ими воспользоваться, но староста, держатель этого дела, не разрешил. Мне так он сказал: «Эти деньги народные». Я к народу обращаюсь: «Люди! Разрешите эти деньги забрать». Все молча простояли, ничего не сказали. Мне пришлось таких людей оставить и пойти в собор, где служил свою обедню на праздник рождения Христа, 25 декабря, епископ.

Я – туда, а меня хотели священники прибрать. Я встал на ступени клироса, где певчие поют, раздетым стоял перед всеми. Дождался паузы, у меня было что им за этой обедней сказать. Люди стоят и видят перед собою Истину. А Он только сказал им: «Посмотрю, как будете любить Того, кому молитесь». Епископ хотел всех молящихся под крест – подходи и целуй, деньги клади, сам уходи. А Я, Иванов, в эту тихую минуту сказал: «Мои овцы! Не выходите из храма, Я буду с вами говорить». Знаете, что епископ на это все сделал? На меня с крестом закричал: «Выведите его, этого сатану, пусть нас не смущает!». Я их оставил в покое, а следом за Мною вся церковь пошла.

Я в Туапсе шел по Природе. Столбы падали – шторм был двенадцать баллов. Я не побоялся вступить в эту волну, как она тут же успокоилась. Я ничего тогда не кушал и не собирался кушать – моей пищей был Мой природный дар. Двенадцать дней я должен был протерпеть для Истории и в море просидеть. Это была моя практика, начало Моей Идеи.

Возле бережка в морской глубине подряд двенадцать дней и ночей мне приходилось бывать. Я видел воду перед собой, воздух мое тело окружал, а по голышам приходилось босой ногой ступать. Я и днем, и ночью погружался в море без всякого дыхания, терпел, но больше как три часа не сидел в воде. Видел разный блистающий свет, слышал стук колес поездов – они курсировали вдоль берега, видел едущих в них людей. Я в море, как в ванну, погружался с 23 ноября до 5 декабря 1948 года.

5 декабря пришел в Сочи. Если бы вы видели, какой снег к Моему приходу Природа постелила Мне под ноги. Я шел по нему как Дух Святой, меня он окружал с головы до ног. Люди меня толпой до самого городского пляжа проводили, они думали «С гор пришел Господь Бог».

Я такого не желал, чтобы русские солдаты с боями лезли в Европу. Я хотел договоренности, чтобы Сталин и Гитлер согласились и примирились. Надо человека обозленного умело просить и умолять, надо договориться между собою этого в Природе не делать. А мы без вооружения жить не можем. Но вожаки народов не хотели уважить друг друга.

Меня попросили безвинные люди из Красного Сулина, которые не хотели продолжения войны, чтобы я поехал в Москву к Сталину и предложил ему такой мир заключить. Но до Казанского вокзала я не доехал, меня определили в институт им. Сербского. А там академик Введенский, он выявил Меня за мою небывалую способность. Я сознательно перед ним свое тело, как закаленное, держал. Одно время меня, как ходящего по снегу босиком и по такому холоду, в нетопленных палатках держали. Я у него терпел без всякой самозащитной рубашки. А вы знаете, как холодно живому телу?

Я сказал Введенскому, что надо внести предложение за мир, и что Я приехал в Москву не лечиться и не испытываться кем-то, а лично говорить со Сталиным по части мира.

Я просил академика, чтобы он в этом деле оказался помощник и взял на себя смелость, как психиатр, светило Советского Союза, обратиться к Сталину с таким предложением: сделать не победу над врагом, а заключить дружбу и все простить тому, кто эту войну начал. Знаете, что Введенский Николай Николаевич сказал? — «Меня тоже Сталин признает за это ненормальным и положит сюда».

Я был не на стороне Потсдамского соглашения. Мое одно есть решение: из врага сделать любимого друга.